Мозаика
«Мир во всем мире»

Ребенок, тянущий руки к голубю мира (изначально — к Сталину), олицетворяет надежду на светлое будущее, где ему не придется столкнуться с ужасами войны. Фон панно образуют золотые серп и молот, от которых расходятся лучи света, символизирующие солнце и процветание. Композицию дополняют изображения обильного снопа пшеницы и плодоносящих деревьев, олицетворяющих изобилие и плодородие земли.

Центральный образ панно — женщина с ребенком на руках, которая символизирует мир, материнство и возрождение после разрушительной Второй мировой войны. Изначально в верхней части композиции находился портрет И.В. Сталина, к которому тянулся младенец, но после политических изменений и развенчания культа личности, он был заменен на изображение голубя с оливковой ветвью и лентой со словом «Мир». Этот образ отсылает к «Голубке мира» Пабло Пикассо, созданной для Всемирного конгресса сторонников мира в 1949 г.

Сюжет и символика

Женская фигура имеет аллегорическое значение и трактуется как Родина-мать и защитница мира. Однако, в этом изображении угадываются черты Богородицы — классического христианского образа, что придавало произведению религиозный подтекст, несмотря на атеистический контекст советской эпохи. Некоторые искусствоведы отмечают сходство с «Сикстинской Мадонной» Рафаэля. Это сходство не было случайным. Познакомившийся с «Мадонной» в Дрездене во время своей поездки в Европу в 1930-х годах, он, после окончания Великой Отечественной войны, уже в качестве заведующего реставрационной мастерской ГМИИ, лично принимал спасенный шедевр и другие картины Дрезденской галереи на реставрацию. Таким образом, отсылка к великому произведению Рафаэля стала своеобразной профессиональной «пасхалкой», хотя в условиях официального советского искусства это сходство пришлось «прикрыть» светской, идеологически выверенной трактовкой образа. Она ступает по цветущему зеленому полю, а в сочетании с синими фрагментами вызывают ассоциацию, будто под ее ногами целый земной шар.

Стилистика и колористика

Панно уникально своим совершенным единством с архитектурным пространством станции, где 32 витража (также созданные по эскизам Корина) подсвечиваются изнутри, что было отличительной чертой художника. Он всегда создавал сложносоставные ансамбли, где мозаика, витраж, лепнина и ковка сливаются в цельный образ.

Золотой фон создает эффект сияния и усиливает торжественность образа. Эта черта, проявляющаяся в обилии золота и порой в самой композиции, является прямой отсылкой к иконописному бэкграунду Павла Корина и прослеживается во многих его монументальных работах. Розовое платье женщины и голубая накидка снова вызывают ассоциацию с цветовой палитрой «Сикстинской Мадонны» Рафаэля. Зеленый цвет поля символизирует богатство и жизненную силу.

Художественный стиль панно сочетает элементы соцреализма с традициями классического европейского искусства. Композиция отличается символической насыщенностью, характерной для послевоенного советского искусства.

Историческое значение

Изменения, произошедшие с панно «Мир во всем мире» четко маркируют ключевой поворот в советской культуре послевоенного периода. Иконописное образование Корина, восхищение шедевром Рафаэля и желание возвести советский идеал к мировой классике прорвались сквозь строгие рамки соцреализма, создав мощный подтекст, который и вызывал идеологические опасения властей, приведшие к нескольким трансформациям произведения. 

- 1952: Создание панно с изображением Сталина для открытия станции.
- 1954: Никите Хрущеву не понравилась босая женщина — это трактовалось как намек на бедность в СССР. Фигуру «обули» в сандалии.
- Середина 1950-х–1960-е: по приказу властей из-за ассоциаций с религиозной иконографией панно должно было быть демонтировано, однако работники метро спасли его от уничтожения, скрыв фальшивой стеной.
- 1964: панно разрешили «открыть».
- 1966: медальон с портретом Сталина удалили, заменив его изображением голубя и надписью «МИР», а также восстановили первоначальный вариант с босыми ногами женщины.

Панно на станции «Новослободская» — произведение, в котором сочетаются не только традиции древнерусской иконописи и европейского Ренессанса со сталинским ампиром, но и пропаганда с высоким художественным мастерством. Этот шедевр Павла Корина сумел преодолеть все преграды — цензуру, вынужденные переделки, идеологические бури своего времени — чтобы и сегодня продолжать говорить с нами на языке общечеловеческих ценностей. Пройдя сложный путь, произведение переросло свои первоначальные пропагандистские задачи и теперь звучит как вневременной гимн Миру и Надежде, свободный от идеологических рамок и политической конъюнктуры.